?

Log in

No account? Create an account
Кое-что из жизни морской свинки
Когда всем программистам раздавали мозги, я стояла в очереди за ногами
Старинные фотографии. Жизнь на линии фронта. Часть 2 
8th-May-2016 06:49 pm
Хомяк
Начало здесь

Вся остальная семья дедушки к началу Великой Отечественной войны проживала в поселке Осуга Калининской области. В июле 1941 года чекисты сформировали там истребительный отряд, в который записалось порядка 25 человек. Командиром отряда был назначен председатель сельсовета Василий Попов, а Павел Иванович стал его заместителем. В то время он заведовал льняными складами на станции Осуга, которые относились к оборонной отрасли. Из льняного сырья делали не только льняное масло и одежду, но и олифу, используемую при покраске военной техники. По этой причине после начала войны Павел Иванович получил от армии "бронь". Его старший брат Федор тоже имел "бронь" от армии, поскольку занимал должность начальника комитета заготовок по Калининской области. Два других брата Павла Ивановича - Петр и Михаил, - были призваны на фронт, правда, в каком году их призвали, мне неизвестно.

Младший брат моего дедушки Николай в мае 1941 года закончил 6-ой класс Замятинской средней школы. Начавшаяся война прервала его учебу. 30 сентября 1941 года немецкие бомбы попали в дом Пушкиных в поселке Осуга и полностью разрушили его. Спустя несколько дней вся семья (отец, мать и Николай) отправилась на повозке в деревню Голышкино. Расстояние в 25 км они преодолевали пятеро суток. Ржевский мост через Волгу для мирного населения оказался закрыт. По нему сплошным потоком двигалась отступающая Красная Армия. Павел Иванович принял решение ехать по правому берегу Волги до деревни Горчаково, стоящей на левом берегу. Там проживали две родные сестры Евдокии Дмитриевны. Остановившись напротив Горчаково, Пушкины начали громко звать своих родственников. Сестры услышали, вышли на берег и отправили за Пушкиными лодку. Телегу и вещи переправили на лодке, а лошадь переплыла реку сама. Немного передохнув, семья Пушкиных пешком отправилась в Голышкино, где у них имелся собственный дом.

Обустроившись в Голышкине, Пушкины начали помогать отступающей Красной Армии. Часть красноармейцев скопилась у Горчаково, и Павел Иванович с Николаем перевозили их через Волгу. Голышкинские женщины варили им картошку, а Павел Иванович объяснял, как выходить из окружения. Безопасный путь лежал через военный аэродром, что был в 300 метрах от деревни. Там, в земляных капонирах, еще оставались советские самолеты. По словам Николая, исправные самолеты Павел Иванович сжег, что бы они не достались врагу.

14 октября 1941 года в Голышкине появились немцы. Вот как Николай Павлович вспоминал эти события (Валерий Кириллов "Ощущение рода", Борис Ершов "Тверские ратоборцы"): "Мы, мальчишки, высыпали на улицы и, несмотря на некоторый страх, во все глаза глядели на немцев. Первый отряд был на мотоциклах. Солдаты в плащах грязно-зеленого цвета, касках, с автоматами на шее. Наглые, самоуверенные. Меньшая часть мотоциклистов проследовала дальше, на Першино, а большая затормозила у нас. И началась охота на всю живность: кур, овец, поросят. Били их из пистолетов и автоматов, резали ножами, бесцеремонно входя в каждый двор, - чувствовали себя хозяевами. И хотя каждый немец выглядел сытым и откормленным битюгом, от дармовой добычи никто из них не отказывался. Когда появились еще автомашины с полевыми кухнями, немцы в огородах около домов развели костры и стали варить добытую живность. Один, достав из кармана губную гармошку, заиграл и запел: "Вольга, Вольга, мутэр майнэ!". Отец возмутился: "Какой негодяй! Чужую реку считает матерью…" Спрятать деревенским жителям удалось немного, свою картошку закопали в землю, а скотину ведь не спрячешь. Мой отец воевал в Первую Мировую, знал повадки немцев, поэтому еще летом всех предупреждал, чтобы прятали все продукты".


После войны отец рассказал Николаю, что в Быховой Слободе находился радист с рацией, связанный с разведотделом армии. Павел Иванович ходил к этому радисту и передавал ему важную информацию. Он стал посылать Николая в разведку во Ржев, Осугу, Сычевку... В деревнях на стенах домов висели объявления: "Кто укроет у себя красноармейца или партизана или снабдит его продуктами, или чем-либо поможет, карается смертной казнью через повешение". В кармане у Николая лежал аусвайс с отметкой, что он направляется для обмена вещей на продукты. При наличии аусвайса и отметки в нем немецкие оккупанты дозволяли мирному населению такие поездки. По дороге Николай запоминал, где располагаются немецкие укрепления, пушки, танки. Поменяв на рынке домашнюю одежду на соль, он возвращался в Голышкино и передавал информацию отцу.

В начале января 1942 года Красная Армия приблизилась к Ржеву. Переправившись по льду через Волгу, она двинулась к Вязьме. Николай Павлович так потом описывал эти события: "Наступила зима, холодная, голодная, страшная. Началось наступление наших войск. Со стороны Старицы постоянно был слышен гром, это работали пушки. Каждый день слышали стрельбу, в стороне деревень Глебово, Успенское, Плешки, ночью видели зарева пожарищ. Каждую ночь наши самолеты бомбили Ржев, в основном станцию Ржев-2, аэродром, а днем их в воздухе не было, наверное, прикрытия истребителей не было. Запомнился один ястребок, который каждый день в течение недели атаковал немцев на аэродроме, поливал их из пулемета и невредимым уходил. Но все же его сбили. А так в воздухе их не было".
На фотографии - дорога Старица-Ржев в январе 1942 года:


Еще в октябре 1941 года на линии Ржев-Вязьма отступающие красноармейцы бросили несколько бронепоездов. Немцы начали их использовать. Разведать, где находятся эти бронепоезда, отправили Николая и его приятеля Сашу Купцова, жившего на станции Осуга. Мальчишки прошли по маршруту Осуга, деревни Рогчево, Петраково, Пашки до разъезда Помельница. На разъезде они обнаружили сдвоенный бронепоезд, из него немцы обстреливали наши части.

На обратном пути Коля и Саша зашли в деревню Вашутино, где жил приятель Павла Ивановича и связной Петр Калистратов. Калистратов дал Николаю салазки, привязал на них заднюю часть лошадиной туши и предупредил: "В мясе две гильзы с донесениями". После этого Саша направился в Осугу, а Николай взял курс на Ржев. В деревне Шеламово его остановили два полицая. "Что везешь?" - спросили они. "Да вот, - ответил Николай, - немного ржи и конину". Кусок мяса показался полицаям слишком тяжелым, поэтому они его не тронули. Зато обратили внимание на валенки Николая и приказали их снять. Валенки полицаи оставили себе, а Николая отпустили.

Мороз стоял градусов двадцать пять. На Николае были взрослые кальсоны. Он опустил их ниже стоп, завязал внизу тесемками и побежал, волоча за собой салазки. Бежал семь километров до деревни Дубакино, где постучал в окно крайней избы. Салазки втащил в коридор, чтобы собаки не съели мясо. Хозяйка отогрела Николая и накормила его горячими щами. Потом она дала ему валенки-опорки (с отрезанными голенищами), и он побежал дальше. Оставшиеся 11 километров до Голышкина Николай одолел без приключений. Отец дожидался его на берегу Волги. Узнав о о гильзах в конине, он очень рассердился: "Предупреждал же - никаких письменных донесений!"

Весной и в начале лета 1942 года настало относительное затишье. Две трети хороших домов деревни немцы заняли сами, выгнав из них хозяев. В деревне квартировалась аэродромная прислуга, техники, зенитчики, иногда приходили отдохнуть немецкие летчики. Хозяев изредка заставляли делать уборку в своих домах, а затем снова выгоняли.

В июне 1942 года Николаю и Саше Купцову поручили добраться поездом от Осуги до деревни Новодугино. Человек, с которым им предстояло встретиться, занимался поиском пропавшего в окружении командарма 33-й армии генерала Ефремова. Он сказал: "Передайте нашим людям: армия разгромлена, командующий Ефремов застрелился, а генерал Масленников вывезен самолетом". Настроение у ребят сразу же испортилось. Только в зрелом возрасте Николай Павлович узнал все подробности трагической судьбы генерала Ефремова. За командармом послали самолет, но он предпочел остаться со своими бойцами. Во время прорыва армии из окружения Ефремов был тяжело ранен. Живым в руки врага он не сдался и, по одной версии, застрелился сам, а по другой - его застрелили. Немецкое командование в назидание своим солдатам похоронило генерала Ефремова с почестями. Один из немецких генералов приказал выставить пленных из армии Ефремова перед немецкими солдатами и сказал: "Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию".

30 июля 1942 года началось наступление Красной Армии. Шел сильный дождь, и все окрестные поля превратились в топь. «Илы», которых немцы страшно боялись, летали над самой землей. Над деревней в небе развертывались бои, был сплошной рев, гул, стрельбы. На своем огороде Пушкины выкопали укрытие, что бы прятаться в нем от бомбежек. В середине августа Николай отправился в Рождествено. Первое, что бросилось ему в глаза, - это передвижение немецких войск в направлении Ржева. Николай считал подводы, автомашины, орудия, запоминал номера на броне танков. Возвращаясь обратно, он попал под плотный минометный обстрел и, контуженный, почти двое суток пролежал на обочине дороги. Очнулся от слов: "Это Колька, внук деда Ивана". Рядом стояли знакомые ребята из деревни Пестриково. Они покричали Ивана Самуйловича, и тот вышел к Волге…

Бои продолжались, обозленные немцы через Голышкино и окольными путями направлялись на передовую. Они шли пешком, передвигались на машинах, мотоциклах, велосипедах. Из боев они вывозили огромное количество раненых и убитых. Потоки отступающих немцев двигались в сторону Волги через деревню Горчаково, где проживали родственники Евдокии Дмитриевны. 19 августа 1942 года, преследуя отступающего противника, залп наших "Катюш" сжег Горчаково дотла.

Ранним утром 21 августа немцы оставили Голышкино и еще ряд деревень. Вслед за ними в Голышкино вошли красноармейцы. Радости местных жителей не было предела. Деревня осталась невредимой, в ней сохранились все 98 домов, сгорел только один сарай. Однако 26 августа 1942 года с правого берега Волги немцы выпустили по Голышкино тысячи мин и снарядов. Стрельба была такой, что вскоре осталось лишь 12 домов в той части, где стоял дом Пушкиных. 28 августа немцы расстреляли и эти 12 домов, даже от фундаментов ничего не осталось. Сгорело все, не было даже углей, осталась одна зола. Деревня была уничтожена, многие жители погибли, в самодельных укрытиях оказались засыпанными несколько семей. С тех пор деревни Голышкино и Горчаково (в которых предположительно родились мои прадедушка и прабабушка) больше не существуют. В 2010 году Николай Павлович ездил туда и нашел на месте Голышкино только бурьян.

Семье Пушкиных удалось спастись из-под обстрела. Они перешли в деревню Мосягино (в 3-х км от Голышкина) и стали жить в сушилке сгоревшего овина. Питались кое-как. Николай иногда убегал к солдатской полевой кухне: ее повар подкармливал местных мальчишек. Родители с наступлением сумерек уходили на голышкинские огороды, чтобы выкопать картошку. Там в земляном укрытии лежал больной дедушка Иван. За ним ухаживали его жена и беременная сноха, оставшаяся с двухлетней дочерью.

Во второй половине сентября 1942 года к Николаю подошел солдат-почтальон и спросил, как пройти в Голышкино. Он объяснил, что должен доставить письмо Ивану Самуйловичу Пушкину. "Я его внук, - ответил Николай. - Можете оставить письмо мне". Письмо оказалось от моего дедушки, связь с которым на некоторое время прервалась. Выяснилось, что дедушка разыскал в Калинине Федора Ивановича - старшего брата их отца. Тот связался с заместителем командира 274-й стрелковой дивизии, располагавшейся рядом с Мосягиным, и переправил ему письмо. А из дивизии письмо попало в Мосягино и дошло до адресатов.

В своем письме дедушка спрашивал, правда ли, что отцу (Павлу Ивановичу) оторвало ногу, и он умер. Он также интересовался судьбой матери и других родственников. Николай Павлович тут же написал дедушке ответ, рассказав об их жизни и сообщив, что ногу оторвало не отцу, а двоюродному дяде Илье Александровичу Дроздову. После его ответа вся родня по цепочке узнала о судьбе членов семейства Пушкиных. Через пару недель, 6 октября 1942 года, дедушка Иван Самуйлович умер. Павел Иванович похоронил его прямо на голышкинском огороде. По словам моей мамы, деда Ивана закопали в том самом укрытии, где семья Пушкиных пряталась от бомбежек. В 1956 году прах Ивана Самуйловича был перевезен на старое Смоленское кладбище во Ржеве.

После смерти Ивана Самуйловича его вдова и сноха (жена одного из братьев Павла Ивановича) перебрались в Мосягино. Через некоторое время их забрал старший брат Павла Ивановича Федор. В обкоме партии ему дали машину, что бы он смог эвакуировать свою мать и беременную сноху с ребенком. Вся остальная семья Пушкиных тоже готовилась к эвакуации. Близилась зима, и жить в сушилке овина из-за заморозков становилось невозможно. На солдатских грузовиках Пушкины перебралась к своим знакомым в деревню Бороздино. Там Павел Иванович пошел в райвоенкомат и попросил взять его на фронт. В тот момент ему уже было почти 50 лет. Райвоенком Василий Миронов вызвал старшего сортировщика Михаила Соколова. Тот хорошо знал Павла Ивановича, поэтому предложил ему заведовать складами "Заготльна" на Набережной Волги. Через месяц Пушкины переехали в деревню Коньково, откуда им было ближе ходить на склад.

В марте 1943 года Красная Армия освободила Ржев. Через неделю Николай Павлович заехал туда со своим дядей Михаилом Ивановичем. Ржев предстал перед ними как город-призрак. При въезде в город лежали трупы, кое-где из землянок курился дымок. Мирного населения на улицах не было, по сторонам виднелись надписи "Заминировано". В 1943-1944 гг несколько семей вернулись на свои пепелища, в том числе и жена Михаила Ивановича. Построили из бревен военных блиндажей землянки и домишки. Восстановили небольшой колхоз, затем - совхоз, и продолжили жить.
На фотографиях - город Ржев во время войны и после освобождения:






Деревня Коньково, в которой поселилась семья Пушкиных, располагалась рядом со Старицей - любимым городом Ивана Грозного. В 1944 году Николай Павлович возобновил свою учебу в Старицкой средней школе. В 1948-ом он поступил в Смоленский государственный мединститут, а в 1954-ом с отличием его закончил. На фотографиях, приведенных ниже, Николай Павлович запечатлен в 1948 и 1950 годах в городе Смоленске:


После окончания института Николай Павлович уехал работать хирургом в поселок Емельяново Калининской области. К тому времени он уже год, как был женат и имел сына, тоже Николая. Супругой Николая Павловича стала девушка, с которой он сидел за одной партой в школе. Звали ее Валентина Ивановна. Через некоторое время Николай Павлович был назначен на должность главного врача Емельяновской больницы. В 1962 году он стал главврачом Старицкой районной больницы. А через год у него родилась дочь Татьяна.

В 1972 году супруга Николая Павловича неожиданно умерла (ей было всего 43 года). После этого он стал просить руководство облздравотделом перевести его в другое место. Однако его просьба была удовлетворена только в 1979 году. Николая Павловича назначили заведующим поликлиникой областной (обкомовской) больницы в городе Калинине. Одновременно он на полставки работал практикующим хирургом. "Вести" ему приходилось секретарей обкомов, председателей облисполкомов, их заместителей, начальников КГБ, УВД, членов их семей. В Калинине Николай Павлович получил скромную однокомнатную квартиру, в которой прожил практически до самой смерти.

Повторно Николай Павлович так и не женился, а в 2009 году пережил еще один удар. Его дочь Татьяна скоропостижно скончалась от инфаркта в возрасте 43-х лет. Сам Николай Павлович пережил ее на шесть лет и умер совсем недавно, в декабре 2015 года. Его сын Николай Николаевич сейчас работает рентгенологом в Старицкой центральной районной больнице.

Старший брат моего дедушки Василий Павлович после демобилизации из армии поступил в Институт Экономики министерства заготовок. Сначала он работал в "Заготльне" в Калинине, а затем перевелся заместителем директора "Заготльна" в Горький. Через некоторое время Василий Павлович вместе со своей семьей вернулся обратно в Калинин. В 1973 году он встречал меня с моей мамой из калининского роддома. Мой папа тогда был в командировке в Германии, а дедушка - в санатории, поэтому выполнять фукнции встречающего пришлось Василию Павловичу. Умер Василий Павлович в 1988 году, спустя пару недель после 60-летия Николая Павловича. Сейчас в Твери проживает его дочь Тамара Васильевна, которая периодически созванивается с моей мамой.

Старший брат моего прадедушки Федор Иванович в 1944 году был переведен в Калугу уполномоченным министерства заготовок. Младшие братья Павла Ивановича по окончании войны вернулись на свои прежние места проживания: Петр - в Калинин, а Михаил - во Ржев. Сам же Павел Иванович вместе с Евдокией Дмитриевной прожил в деревне Коньково всю оставшуюся жизнь. На фотографии, опубликованной ниже, он стоит в центре на фоне своего собственного дома. Крайний справа - это его старший брат Федор, крайний слева - его младший брат Петр. На заднем плане стоят мой дедушка Константин (в очках) и его младший брат Николай.


Семейное застолье. В центре - мои прадедушка и прабабушка Павел Иванович и Евдокия Дмитриевна. Справа - мой дедушка Константин Павлович. Слева: на первой фотографии Василий Павлович (Николай фотографирует), на второй - Николай Павлович (Василий фотографирует). На заднем плане запечатлена маленькая печка-лежанка, а на ней - семейные фотографии...


Сейчас Павел Иванович и Евдокия Дмитриевна давно уже умерли. Павел Иванович умер 12 сентября 1974 года, спустя год после моего рождения. А Евдокия Дмитриевна умерла 6 июня 1983 года. Оба они похоронены в Старице вместе с Николаем Павловичем, его женой и дочерью.
На фотографии слева - мои прадедушка и прабабушка Павел Иванович и Евдокия Дмитриевна Пушкины. На фотографии справа - мой дедушка Константин Павлович в 2002 году (80 лет). В старости он стал очень похож своего отца...


Продолжение следует...
This page was loaded Oct 21st 2018, 2:26 am GMT.